Бах и Телеман — два имени, которые сегодня почти всегда стоят рядом, когда речь заходит о вершинах немецкого барокко. Они были современниками, коллегами и друзьями, обменивались музыкой, а в 1714 году Телеман стал крёстным отцом сына Баха — Карла Филиппа Эмануэля.
Но родство здесь не только семейное. Их объединяет удивительное внимание к выразительности каждой музыкальной фразы, любовь к контрапункту, танцевальным ритмам и искусству превращать небольшие инструментальные составы в целый мир звука.
Две сонаты Баха для скрипки и бассо континуо — соль мажорная BWV 1021 и ми минорная BWV 1023 — показывают совершенно разные стороны: от ясной, почти камерной беседы до драматичной и виртуозной музыки, в которой скрипка словно ведёт самостоятельный монолог.
Соната Телемана из «Методических сонат» — музыка, в которой техническая задача никогда не заслоняет певучесть и естественность мелодии.
Органная часть программы открывает другую сторону Баха — архитектора звука. Две маленьких прелюдии и фуги вместе с канцоной ре минор позволяют услышать, как из строгих правил возникает музыка почти пространственная — музыка, которую хочется не только слушать, но и рассматривать, как старинную архитектуру.
Ария из Оркестровой сюиты № 3 ре мажор — один из редких баховских эпизодов, где сложнейшее мастерство звучит совершенно просто, тепло и человечно.
Здесь есть и глубина, и виртуозность, и танец, и лирика; музыка для большого пространства соседствует с музыкой почти доверительного разговора. А главное — возможность услышать двух великих современников не по отдельности, а в одном вечере и почувствовать то самое «семейное родство», которое когда-то связывало их и в жизни, и в музыке.
